Обмен учебными материалами


Аннотация: Переведенная более чем на двадцать пять языков, книга Клариссы Эстес уже несколько лет занимает одно из первых мест в мировом книжном рейтинге. 15 страница



Сломленная мать

Наконец утка-мать больше не может терпеть выходки ребенка, которого произвела на свет. Но еще более красноречивый факт – то, что она больше не может терпеть муки, которым подвергает ее общество в ответ на попытки защитить своего странного ребенка. И тогда она сдается. "Чтобы я тебя больше не видела!" – кричит она маленькому утенку. И измученный птенец убегает.

Если мать психологически сломлена, это значит, что она перестала чувствовать себя. Это может быть патологически самовлюбленная мать, которая чувствует себя вправе самой быть ребенком. Что еще более вероятно, она отрезана от своей дикой самости и оказывается сломленной действием страха, столкнувшись с какой-то реальной угрозой, психологической или физической.

Сломленные люди обычно впадают в одно из трех эмоциональных состояний: сумятица (они в недоумении), трясина (они чувствуют, что никто не сочувствует их беде по-настоящему) или яма (эмоциональный перепев старой раны – нередко это незаглаженная и незаслуженная несправедливость, причиненная им в детстве).

Чтобы заставить мать сломаться, нужно вынудить ее пережить эмоциональный разлад. С незапамятных времен наилучший способ для этого – заставить ее выбирать между любовью к ребенку и страхом кары со стороны сограждан, которую она навлечет на себя и ребенка, если не подчинится правилам. В фильме по роману Стайрона "Выбор Софи" героиня, Софи, попадает фашистский концентрационный лагерь. Она стоит перед комендантом-нацистом, держа на руках двоих детей. Комендант вынуждает ее выбирать, который из двоих останется жить, а который умрет. Он говорит Софи, что, если она не сделает выбора, погибнут оба.

Хотя быть поставленной перед таким выбором – немыслимое дело, и все же матери испокон веков вынуждены делать такой выбор. Подчиняйся правилам и убей своих детей, а не то… И это продолжается. Если мать вынуждена выбирать между ребенком и обществом, в таком обществе есть что-то безумно жестокое и бессмысленное. Общество, которое требует причинить вред душе, чтобы следовать его предписаниям, – общество тяжело больное. Это "общество" может быть средой, в которой живет женщина, но, что еще ужаснее, оно может быть тем, что она носит и в собственной душе, тем, чьим приказам она подчиняется.

Тому есть множество ярких примеров во всем мире [6], причем самые ужасающие из них можно найти в Америке, где было заведено отрывать женщин от любимых людей и мест. Это долгая и неприглядная история, продолжавшаяся в течение восемнадцатого, девятнадцатого и двадцатого веков, когда семьи, обреченные на рабство, безжалостно разбивали. Уже много веков родина требует матерей посылать сыновей на войну и гордиться этим. Насильственные репатриации продолжаются и по сей день [7].

В разные века в разных странах существовали обычаи, запрещавшие женщине любить и защищать того, кого она любит так, как сама желает.

Одна из тех областей угнетения женской души, которые обсуждаются менее всего, касается миллионов незамужних или никогда не бывших замужем матерей во всем мире, в том числе и в Соединенных Штатах; даже в нашем веке общественные нравы вынуждали их скрывать свое положение и своих детей – а то и убивать их, или отдавать чужим людям, или жить на полулегальном положении, под чужим именем, в бесправии, подвергаясь нападкам [8].

Многие поколения женщин были вынуждены узаконивать свое существование посредством замужества. Они принимали как должное, что человеческое существо недостойно признания, если на это не соглашается мужчина. Без такой мужской опеки мать беззащитна. И мы чувствуем иронию в том, что в сказке "Гадкий утенок" отец упоминается лишь однажды – когда утка-мать, глядя на последнее яйцо, жалуется: "Этот негодник, отец моих утят, ни разу не явился меня проведать!" В нашем обществе отец нередко, к сожалению, – не важно, по какой причине [9], – не мог или не желал быть доступным ни для кого и, что самое печальное, даже для самого себя. Можно смело сказать, что для очень многих девочек-дикарок отец был неудачником, всего лишь тенью, которая каждый вечер вешала себя в шкаф рядом с пиджаком.

Загрузка...

Если в женской душе или в окружающем ее обществе прочно держится стереотип сломленной матери, то у такой женщины нет уверенности в своих достоинствах. Она может считать, что выбор между выполнением требований извне и требований собственной души – это дело жизни и смерти. Она может ощущать себя третируемым чужаком, которому нигде нет места, – для изгнанника это вполне нормальное состояние; что ненормально – так это сидеть, лить слезы по этому поводу и ничего не предпринимать. Нужно подняться на ноги и идти искать то место, к которому ты принадлежишь. Для изгнанника это всегда неизбежный шаг, а для женщины с укоренившимся в душе комплексом сломленной матери – самый главный шаг. Если у женщины сломленная мать, то сама она должна принять решение не стать такой же.

Мать-ребенок, или мать-сирота

Как мы смогли убедиться, утка-мать в сказке – существо очень наивное и простодушное. Самая распространенная разновидность слабых матерей – это мать-сирота. В нашей сказке утка, которая так настойчиво высиживала птенцов, в конце концов отказывается от одного из них. Есть много причин, которые могут заставить человеческую и/или внутреннюю мать поступить таким образом. Она сама может быть матерью-сиротой. Она может принадлежать к разряду слабых матерей, очень незрелых душой или очень простодушных.

Она может быть столь душевно дезориентированной, что думает, будто ее не любит даже собственный ребенок. Возможно, она так измучена семьей и обществом, что не считает себя достойной коснуться даже краешка архетипа "лучезарной матери", который осеняет новое материнство. Понимаете, здесь нет двух вариантов: чтобы опекать свое потомство, мать должна сама познать материнскую заботу. Хотя каждая женщина обладает неразрывной духовной и физической связью со своими детьми, в мире инстинктивной Дикой Женщины она сразу, сама по себе не становится законченной земной матерью.

В старину благословения дикой природы обычно приходили из рук и уст женщин, воспитывавших молодых матерей. Ведь в душе у матери, которая рожает в первый раз, обитает не видавшая виды старуха, а мать-ребенок. Мать-ребенок достаточно взрослая, чтобы иметь детей, и обладает нужными инстинктами, ведущими ее в верном направлении, но ей необходима опека женщины или женщин постарше, главная задача которых – подсказывать, ободрять и поддерживать ее в заботе о ребенке.

Эту роль испокон веков исполняли старшие женщины племени или деревни. Эти человеческие "богини-матери", которых церковь впоследствии утвердила в роли "крестных матерей", образовывали важнейшую систему воспитания от женщины к женщине, которая, в частности, питала молодых матерей, уча их, в свою очередь, питать душу и психику детей. Когда роль богини-матери сделалась скорее умозрительной, под крестной матерью стали понимать женщину, которая следит, чтобы дитя не сбилось с пути, определяемого церковными заповедями. На этом переходе многое оказалось утерянным.

Старшие женщины были сокровищницами знания как норм поведения, основанного на инстинкте, и могли наделить им младших подруг. Женщины передавали друг другу это знание не только словами, но и другими средствами. Ведь емкие советы о том, как быть и какой быть, можно передать и взглядом, и прикосновением руки, и бормотанием, и особым объятием, которое как бы говорит говорящим: "Я с тобой".

Инстинктивная самость всегда дарует благодать и помощь тем, кто за ними обращается. Это относится и к здоровым животным, и к здоровым людям. Так мать-ребенок, переступив порог, оказывается в кругу зрелых матерей, которые приветствуют ее шутками, сказками и подарками.

Некогда такой женский кружок принадлежал к сфере Дикой Женщины, и вход в него был открытым: к нему могла принадлежать любая из нас. Но все, что осталось от него сегодня, – это скудные остатки, так называемое "омовение новорожденного", когда все байки о родах, подарки матери и шутки на постельные темы втискиваются в двухчасовые посиделки, – и больше за всю свою материнскую "карьеру" женщина ничего подобного не услышит.

В наше время в большинстве уголков промышленно-развитых стран матери вынашивают, рожают и стараются выхаживать своих детей в одиночку, без всякой помощи со стороны. Это колоссальная трагедия. Ведь многие женщины – дочери слабых матерей, незрелых матерей и матерей-сирот – и сами внутренне склонны к "самоматеринству".

Если образ матери-ребенка или матери-сироты живет в душе у женщины или возвеличивается обществом и поддерживается на работе и в семье, то такая женщина, скорее всего, будет отмечена наивной мечтательностью, незрелостью и, в особенности, ослабленной инстинктивной способностью представлять, что произойдет через час, через неделю, через год, через десять лет.

Женщина, у которой внутри сидит мать-ребенок, сохраняет ребяческий дух и только притворяется матерью. Таких женщин часто отличает повышенный энтузиазм по отношению ко всему без разбора, та разновидность "гипер-материнства", когда они хватаются за все и стремятся быть всем для всех. Они не способны направлять и поддерживать собственных детей, – вроде тех крестьянских ребятишек в сказке о гадком утенке, которые приходят в неописуемый восторг от появления в доме нового существа, но не знают, как правильно о нем заботиться. Так и у матери-ребенка дети чаще всего неухоженные и издерганные. Сама того не понимая, она изводит их всеми видами ненужного внимания, в то же время нередко лишая самого необходимого элементарного ухода.

Иногда слабая мать сама является лебедем, которого вырастили утки. Она не сумела вовремя найти самое себя и таким образом принести пользу своему ребенку. Потом, когда ее дочь, взрослея, сталкивается с великой тайной дикой природы женственности, мать тоже обнаруживает в себе признаки сочувствия и тягу к лебединому. И тогда поиски, предпринимаемые дочерью, могут даже вдохновить мать на запоздалое странствие с целью найти утраченную самость. В доме, где есть такие мать и дочь, есть и два диких, неприкаянных духа, которые томятся в подвале, простирая руки и надеясь, что их позовут наверх.

Вот что может произойти, если мать отрезана от своей инстинктивной природы. Но не стоит вздыхать слишком тяжело или слишком долго – есть средство все это исправить.

Сильная мать – сильное дитя

Это средство – окружить заботой юную внутреннюю мать. Для этого нужна помощь окружающих вас реальных женщин – тех, кто старше, мудрее и к тому же, по возможности, прошли огонь, воду и медные трубы. Трудности, которые они испытали, закалили их, как сталь. Чего бы им это ни стоило, они добры, их глаза и теперь видят, уши слышат, уста говорят.

Даже если у вас была лучшая в мире мать, ничто не мешает вам иметь несколько матерей. Сама я часто говорю своим дочерям: "Вас родила одна мать, но если повезет – будут и другие. И у них вы найдете большую часть того, что вам необходимо". Ваши отношения с todas las madres, многими матерями, скорее всего, будут продолжительными, потому что потребность в руководстве и совете всегда сохраняется – да так и должно быть, если дело касается глубинной творческой жизни женщины [10].

Взаимоотношения между женщинами – объединяет ли их кровное родство или родство душ, – устанавливаемые между психоаналитиком и пациенткой, учителем и ученицей или духовная близость – все это родственные и чрезвычайно важные отношения.

Хотя некоторые современные авторы-психологи назойливо предлагают отбросить все материнские связи, уверяя, что если этот переворот не осуществить, то на вас навеки останется пятно; хотя многие говорят, что чернить свою мать полезно для собственного душевного здоровья, – с образом и сутью дикой матери никогда не следует расставаться, да это и невозможно. Ведь, поступив так, женщина рассталась бы с собственной глубинной природой, хранилищем всех знаний, всех мешочков с семенами, всех иголок для штопки, всех лекарств для работы, отдыха, любви и надежды.

Вместо того чтобы порвать с матерью, мы ищем дикую и мудрую мать. С ней мы нераздельны, и никто не может нас с ней разлучить. Наши отношения с этой задушевной матерью существуют для того, чтобы мы могли постоянно превращаться и изменяться, и в этом заключен их парадокс. Эта мать – школа, для которой мы рождаемся, школа, где мы учимся, школа, где мы учим, причем все это происходит одновременно. Есть у нас дети или нет, лелеем ли мы сад, научную ниву, грозовой мир поэзии или что-то иное, мы всегда соприкасаемся с дикой матерью. И так оно и должно быть.

Но что сказать о женщине, которая в детстве получила подлинный опыт разрушительного общения с матерью? Разумеется, этот опыт не вычеркнуть, но его можно облегчить. Его нельзя подсластить, но можно переделать, преобразить в нужном направлении, необратимо и не откладывая. И не преображения внутренней матери многие из нас так боятся; они опасаются, что тогда отомрет нечто важное, нечто такое, чего уже никогда не вернуть к жизни, нечто, не получающее пищи, поскольку психологически их мать сама душевно мертва. Таким я говорю: не тревожьтесь, вы не умерли, не получили смертельной травмы.

Как и у природы, у души и духа есть поразительно богатые ресурсы. Наподобие волков и других животных, душа и дух могут довольствоваться скудной пищей, а иногда очень долго обходиться совсем без пищи. Для меня это всегда было чудом из чудес. Однажды я пересаживала живую сиреневую изгородь. Один большой куст по непонятной причине погиб, но остальные по весне обильно покрылись лиловыми гроздьями. На мертвом кусте кора потрескалась и отстала, словно арахисовая скорлупа, и я стала его выкапывать. И обнаружила, что его корни соединены со всеми живыми кустами сирени, образующими изгородь.

Что еще больше меня поразило, так это то, что погибшая сирень была "матерью". Ее корни были самыми толстыми и старыми. А ее взрослые дети прекрасно себя чувствовали, хотя сама она была мертва. Сирень размножается корневыми отростками, и каждый куст – вегетативный потомок своего родителя. В этой системе потомство может выжить даже если мать погибает. Это психологическая модель и обещание для тех, кто был лишен материнской заботы, имел ее недостаточно или терпел мучения от своей матери. Даже если мать по каким-то причинам не выполняет своих функций, даже если ей нечего предложить своему ребенку, отпрыск будет развиваться и расти самостоятельно и все равно достигнет поры цветения.

Плохая компания

Гадкий утенок проходит одно испытание за другим, стараясь найти себе место отдохновения. Хотя инстинкт, подсказывающий, куда именно нужно идти, может быть недоразвит, инстинкт, предписывающий скитаться, пока не найдешь то, что необходимо, в полном порядке. И все же в синдроме гадкого утенка иногда присутствует некоторая патология. Даже обретя кое-какое знание, человек продолжает стучаться не в те двери. Трудно себе представить, откуда человеку знать, какая дверь – та, если прежде он никогда не видел нужной двери. Тем не менее не те двери – это двери, которые заставляют вас снова и снова чувствовать себя изгоем.

Такую реакцию на изгнание можно назвать поисками любви не там, где следует. Если женщина, чтобы облегчить свою жизнь в изгнании, усваивает хронически неверное поведение, снова и снова совершая поступки, которые не приносят удовлетворения, не насыщают жизненной силой, а приводят к упадку сил, она, по сути, причиняет себе еще больший вред, ведь изначально травмированное состояние не облегчается, и каждой новой выходкой она наносит себе новые раны.

Это все равно что мазать мазью нос, когда рана на руке. Разные женщины выбирают разные неподходящие средства. Некоторые выбирают явное зло, например плохую компанию, пагубные для тела или души излишества, которые сначала возносят женщину на небеса, но потом сбрасывают вниз, еще ниже начальной отметки.

Чтобы не допустить неверного выбора, есть несколько средств. Если бы женщина могла заглянуть в собственное сердце, она бы прочитала в нем, что необходимо с уважением относиться к своим талантам, дарованиям и ограничениям, принимая и те, другие. Поэтому, чтобы начать путь к исцелению, перестаньте себя обманывать, внушать себе, что небольшая порция бесполезных, хоть и приятных на вкус снадобий поможет вылечить сломанную ногу. Скажите себе правду о своей ране – тогда вы будете знать, какое лекарство для нее необходимо. Не переводите попусту то, что проще всего или ближе всего под рукой. Достаньте нужное средство. Вы узнаете его по тому, что от него ваша жизнь окрепнет, а не ослабеет.

Неправильный внешний вид

Как и гадкий утенок, чужак учится избегать ситуаций, где ты можешь поступать правильно, но твой поступок все равно будет выглядеть неверным. Например, утенок хорошо плавает, но все равно выглядит не так, как надо. И напротив, женщина может внешне выглядеть нормально, но не умеет правильно поступать. Есть много поговорок о людях, которые не способны (а в душе и не желают) спрятать свою истинную суть, – от восточно-техасской: "Можно нарядить, да нельзя на люди выводить" до испанской: "У этой женщины под юбкой черное перо" [11].

В сказке утенок начинает вести себя как простофиля [12] – человек, который не способен сделать ничего путного. Он стряхивает пыль в масло, падает в бочонок с мукой, но сначала ухитряется угодить в подойник с молоком. Всем нам знакомы такие неурядицы, когда все идет наперекосяк. Стараешься исправить положение – выходит еще хуже. Утенку нечего делать в этом доме. Но вы видите, что получается, когда человеку не везет. В поисках не той вещи он попадает не в то место. Как говаривала моя любимая подруга и коллега, ныне покойная, "в доме у барана молока не найдешь" [13].

Хотя полезно устанавливать связи даже с теми группами, к которым не принадлежишь, и важно стараться проявлять доброту, непременное условие – не стараться слишком усердно, не слишком полагаться на то, что если будешь вести себя правильно, если сумеешь держать в узде все порывы и позывы дикого существа, то вполне можно сойти за милую, сдержанную, мягкую и серьезную даму. Именно такое поведение, именно такое желание эго быть принятым любой ценой нарушает душевную связь с Дикой Женщиной. И тогда вместо полнокровной женщины вы получаете милую женщину с вырванными когтями. Вы получаете хорошо воспитанную, благонравную женщину – нервную женщину, которая изо всех сил старается быть хорошей. Нет, куда лучше, милосерднее и душевнее быть той и такой, какова ты есть, и предоставить другим тоже быть самими собой.

Замороженные чувства, замороженные творческие способности

Женщины-изгнанницы поступают иначе. Они леденеют, как утенок, вмерзший в лед на пруду. Заледенеть – худшее, что можно сделать. Для творческого начала, отношений, для жизни как таковой холод – это поцелуй смерти. Некоторые женщины поступают так, будто стать холодной – большое достижение. Ничего подобного. Это акт оборонительного гнева.

В архетипической психологии быть холодным – значит быть бесчувственным. Есть сказки о заледеневшем ребенке, который утратил способность чувствовать, о вмерзших в лед трупах: ничто не может двигаться, развиваться, рождаться на свет, пока они находятся в таком состоянии. Для человека заледенеть – значит намеренно стать бесчувственным, особенно к самому себе, но иногда – еще более бесчувственным к другим. Хотя это механизм самозащиты, он вреден для души-психеи, поскольку душа больше реагирует на тепло, чем на холод. Леденящее отношение гасит в женщине творческий огонь, снижает творческую функцию.

Это серьезная проблема, но в истории о гадком утенке содержится подсказка: нужно разбить лед и извлечь душу из ледяного плена.

Например, когда писатель ощущает, что вдохновение полностью иссякло, он знает, что единственный способ вызвать его приток – писать. Но если его окружает лед, он ничего не напишет. Есть художники, которые жить не могут без живописи, и все же твердят себе: "Искусство не для тебя. Твои работы – просто дурацкая мазня". В искусстве много таких людей – одни еще не завоевали прочного положения, другие уже поднаторели на творческом пути. Но и те и другие, стоит им взяться за перо, кисть, микрофон, сценарий, каждый раз слышат: "От тебя одни неприятности. Твоя работа бездарна и совершенно никуда не годится, потому что ты сам бездарен и никуда не годишься".

Так где же выход? Поступайте как утенок. Идите вперед, справьтесь с этим. Возьмитесь за перо, начните писать, и полно хныкать. Пишите! Возьмитесь за кисть и ради разнообразия рассердитесь на себя. Рисуйте! Танцоры, наденьте воздушные одежды, повяжите ленты на голову, на талию или на лодыжки и велите телу снять их оттуда. Танцуйте! Актрисы, сценаристы, поэты, музыканты и иже с ними! Просто перестаньте болтать. Не говорите ни единого слова – если только вы не певцы. Уединитесь в закрытом помещении или на поляне под синим небом. Творите свое искусство. Почти невозможно замерзнуть, если двигаешься. Так шевелитесь! Продолжайте двигаться.

Случайный прохожий

Хотя в сказке крестьянин, который принес утенка домой, выглядит просто литературным приемом, позволяющим продолжить историю, а не архетипическим лейтмотивом изгнания, здесь есть одна мысль, которая представляется мне ценной. Человек, который может вызволить нас изо льда, который может спасти нас от недостатка чувства, – не обязательно тот, кто нам близок. Его появление может быть, как в этой сказке, очередным из волшебных, но мимолетных событий, которые случаются каждый раз, когда мы их меньше всего ожидаем, – помощью со стороны случайного прохожего.

Это еще один пример пищи, которую получает душа, когда она на пределе и больше не способна терпеть. Тут из ниоткуда возникает помощь, а потом снова исчезает в ночи, оставляя вас в полном изумлении. Кто это был – человек или дух? Это мог быть внезапный ветер удачи, который принес к вашей двери что-то очень нужное, возможно, что-то совсем простое, вроде передышки, минуты расслабления, крошечного пространства покоя и отдыха.

Сейчас мы говорим не о сказке, а о реальной жизни. Что бы это ни было, это время, когда дух так или иначе питает нас, выручает нас, показывает нам потайной ход, приют, путь к спасению. Это происходит, когда мы в тупике, когда на душе у нас грозовой мрак или мрачный покой, и это выталкивает нас на следующую ступень, на следующий этап постижения всей тяжести изгнания и овладения его силой.

Изгнание как дар

Если вы пытались приспособиться ко всяческим шаблонам и потерпели неудачу, то вам, скорее всего, повезло. Возможно, вы и попали в изгнание, но зато обрели кров для своей души. Это странное явление наблюдается как раз тогда, когда человек пытается приспособиться и терпит неудачу. Несмотря на то что чужака гонят, он в то же время попадает прямо в объятия своих истинных душевных сородичей, будь то учебный семинар, разновидность творчества или просто группа людей. Хуже остаться с теми, к чьему обществу не принадлежишь, чем некоторое время скитаться наугад в поисках необходимого душевного и духовного родства. Это никакая не ошибка – искать то, что тебе необходимо. Отнюдь нет.

Во всех этих поисках и метаниях есть кое-что полезное. Благодаря изгнанию что-то в утенке закалилось, стало прочным. И хотя подобной ситуации и никому не пожелаешь, своими последствиями она напоминает ту, когда под давлением природный углерод превращается в алмаз: в итоге душа обретает глубокое величие и ясность.

В алхимии есть такой процесс: исходное вещество – свинец – отбивают и плющат. Хотя изгнание – не то, чего можно пожелать для удовольствия, оно приносит нежданное благо, и таких даров немало. Оно выбивает из нас слабость, избавляет от нытья, наделяет острой проницательностью, усиливает интуицию, сообщает наблюдательность и дар предвидения, которых никогда не получит тот, кто не побывал в шкуре чужака.

Хотя в изгнании есть неприятные стороны, дикая душа с ними справится. Изгнание заставляет нас еще сильнее стремиться к освобождению своей истинной природы и мечтать об обществе, которое было бы ей под стать. И само это стремление, эта мечта, толкают человека вперед. Они заставляют женщину продолжать поиски, а если ей не удается найти общество, которое бы ее воодушевляло, она обычно решает, что создаст его сама. И это хорошо, ибо, когда она его построит, однажды как по волшебству появятся и другие и с жаром заявят, что давно его ищут.

Лохматые коты и косоглазые курицы в нашей жизни

Лохматый кот и косоглазая курица находят устремления утенка глупыми и нелепыми. Такая раздражительность тех, кто поносит других, потому что те на них непохожи, объясняется очень просто: у них разные ценности. Разве можно ожидать от кота, чтобы он любил воду? Разве можно ожидать от курицы умения плавать? Разумеется, нет. Но очень часто изгнанник воспринимает это так: если люди не похожи друг на друга, значит, изгнанник – всегда худший; и нет даже попытки оценить ограничения и/или побуждения других.

Чтобы не оказывать предпочтения одному типу по сравнению с другим и не распространяться на эту тему больше, чем необходимо для нашего исследования, скажем просто, что здесь утенок получает такой же опыт, как и тысячи женщин-изгнанниц: он убеждается в коренной несовместимости внутренне непохожих людей, которую нельзя считать чьим-либо недостатком, хотя большинство женщин слишком уступчивы и воспринимают это как свой личный изъян.

Когда это происходит, мы видим женщин, готовых извиняться даже за то, что они ступают по земле. Мы видим женщин, которые боятся просто сказать "Нет, спасибо" и уйти. Мы видим женщин, которые снова и снова выслушивают тех, кто внушает им, что у них мозги набекрень, не понимая, что коты не плавают, а курицы не ныряют.

Должна признаться, что в своей практике я иногда считаю полезным подчеркнуть некоторые различия в типах людей, подразделяя их, скажем, на котов и куриц, уток и лебедей и т.д. Если нужно, я могу попросить свою клиентку на минуту предположить, что она лебедь, который об этом не знает. И еще на минуту предположить, что ее вырастили и до сих пор окружают утки.

Я убеждаю их, что в утках нет ничего плохого, равно как и в лебедях. Просто утки – это утки, а лебеди – лебеди. Иногда, чтобы облегчить понимание, мне приходится использовать в качестве метафоры других животных. Что, если бы вас вырастили люди-мыши? А вы сами при этом, скажем, лебедь. Лебеди и мыши, как правило, кормятся совершенно по-разному. Им не по нраву запах чужого. У них нет желания жить бок о бок, а если бы это случилось, они бы постоянно мешали друг другу.

А что, если бы вам, лебедю, пришлось притворяться мышью? Пришлось бы притворяться маленькой, серой, пушистой? Что, если бы у вас не было длинного тонкого хвоста, чтобы по праздникам задирать его вверх, как флаг? Что, если, стараясь ходить мышиной трусцой, вы сбивались бы на шаг вперевалку? Что, если, стараясь пищать по-мышиному, вы испускали бы лебединый шип? Разве вы не чувствовали бы себя самым несчастным существом на свете?

Ответ однозначен: да. Почему же, если все это так, женщины пытаются втиснуть себя в образы, которые не имеют с ними ничего общего? Основываясь на многолетнем опыте клинических исследований этой проблемы, я должна сказать, что в большинстве случаев причиной служит не какой-нибудь, скажем, глубоко укоренившийся мазохизм, или пагубная склонность к саморазрушению, или что-нибудь еще из этой серии. Чаще всего дело в том, что женщина не умеет вести себя по-другому. Она выросла сиротой.

Есть пословица: tu puedes saber muchas cosas – ты можешь знать все на свете, но это не делает тебя sentido, здравомыслящим. Утенок знает много вещей, он нахватался всякой всячины; но он не обладает здравым смыслом. Он сирота, то есть не усвоил самой необходимой науки. Помните, именно мать учит своего ребенка, развивая его скрытые дарования. У животных мать, уча детенышей охотиться, не объясняет им "как охотиться", потому что у них это в крови. Она учит их, за чем следить, на что обращать внимание – этого они не знают, пока мать им не покажет и тем самым не пробудит новое знание и первозданную мудрость.

Так и женщина-изгнанница: если она гадкий утенок, если она сирота, ее инстинкты не обострены. Ей приходится учиться методом проб и ошибок. И, как правило, пробы бывают столь же бесчисленны, как и ошибки. Но есть надежда, потому что изгнанница никогда не сдается. Она идет вперед, пока не найдет проводника, не учует запах, пока не найдет след, пока не найдет дом.

Волк выглядит на редкость забавно, когда потеряет след и старается найти его снова: он подпрыгивает вверх, он бегает кругами, он пашет землю носом, он царапает ее когтями, он носится взад-вперед, он стоит как вкопанный. Можно подумать, что он помешался. На самом же деле он собирает все ключи, которые удается найти. Он выкусывает их из воздуха, он наполняет легкие запахами на уровне земли и на уровне плеч, он пробует воздух, чтобы узнать, кто недавно проходил, его уши поворачиваются, как локаторы, улавливая вести издалека. Собрав все ключи вместе, он знает, что делать дальше.

Хотя женщина, утратившая связь с жизнью, которую ценила больше всего на свете, может выглядеть растерянной и метаться, пытаясь ее восстановить, чаще всего она собирает информацию: попробует на вкус одно, зачерпнет горсточку другого. В крайнем случае, ей можно вкратце объяснить, что именно она делает. А потом предоставьте ее себе. Обработав всю информацию, содержащуюся в собранных ключах, она снова пойдет в нужном направлении. И тогда от желания делить общество лохматого кота и косоглазой курицы не останется и следа.


Последнее изменение этой страницы: 2018-09-12;


weddingpedia.ru 2018 год. Все права принадлежат их авторам! Главная